На главную Карта сайта Написать

3.6.2. Не, Ничто, Всё

Поскольку Не — это начало любого движения к чему-либо, то может ли оно взорвать или уничтожить предмет? Не, по Блоху, связано как со Всем (Alles), так и с Ничто (Nichts). В любом процессе есть возможность как срыва, ведущего к Ничто, так и «удавшести», ведущей к Все. Соответственно по-разному должны формулироваться и связи Не с Ничто и Все. Соединение Не с Все есть цель, которая заставляет сказать: люди, как и весь мир, находятся еще в предыстории, в эмиграции. Такая цель еще должна быть достигнута.

 Напротив, соединение Не и Еще-Не с Ничто не является целью,   это одна из целей использования в процессе диалектического отрицания. Поэтому можно говорить и о диалектическом использовании Ничто в смысле уничтожения неадекватного наличного бытия посредством его имманентного взрывания. Блох прямо повторяет Маркса, когда, пытаясь охарактеризовать диалектику Ничто, говорит о том, что все еще неудавшееся существующее несет в себе зародыш своего исчезновения.

 Однако факт диалектического использования не должен заслонять принципиальную разницу между Не и Ничто. Согласно Блоху, хотя Ничто и может быть союзником в преодолении бытийной статики, все же Не и Ничто должны быть разведены как можно дальше друг от друга.

   Не – это старт, начало, нечто пустое, неопределенное, нерешительное и нерешенное. Ничто, напротив, есть определенность, оно предстает в виде разрушения, застенка, уничтожения.   Смысл Ничто как неудавшегося процесса заключается, по выражению Блоха, в «Напрасно». Ничто отличается от Не-Явления, ибо последнее означает, что нечто еще не явилось, не возникло. Оно может появиться, но может и не появиться. Главное же в том, что Не-Явление есть «непогашенное» будущее, будущее, которое может возникнуть…

 Ничто враждебно и к Нечто, и к Явлению. «Если Не - это Голод и еще не достижимое Что хлеба, то Ничто содержит исключительно камни вместо хлеба»[i]. Ничто логически проявляется как бессмыслица, абсурд, антисмысл и противосмысл, это болезнь, хаос[ii]. В Ничто нет диалектики, нет отрицания отрицания: в событиях, подобных Пелопонесской или Тридцатилетней войнам, нет ничего диалектического. Но все-таки следует отметить, что Блох не стремится в духе дуализма превратить Ничто в некий          метафизический абсолют или сделать его категорией человеческой экзистенции. Он задает вопрос: «…каким образом вообще имеет место выступление Ничто в Не-Имении?<…>Где коренится начало Ничто?»[iii].

   Ответ гласит: Ничто, как и Нечто, коренится в Не, в Не-Имении. Ничто выступает как вид Имения – Ничто-Имение и в этом аспекте остается видом бытия. Именно в тоске, о которой говорилось выше (в связи с голодом), заложена некая, по выражению Блоха, «изнуряющая одержимость», очарованная собой. Одержимость раскрывается как преувеличение голода, его продление, изолирование и преувеличение Не как некоей отрицательной силы, приводящей в конце концов к Ничто. Все же Блох настаивает на том, что и зло. и тьма не являются изначальным мировым принципом, они коренятся в феномене Не, Не-Имения. Поэтому - особо подчеркнем здесь принципиальную позицию Блоха - онтология Ничто не нуждается в собственном обосновании.

 Когда речь идет о противопоставлении Все и Ничто, то Блох говорит об абсолютном Ничто, подразумевая под этим срыв, уничтожение утопии. Однако в конечном счете речь идет о моменте любого процесса как возможном срыве, уничтожении. Но это лишь момент в процессе реализации, выявления утопического содержания мира[iv]. Согласно Блоху, мир в целом есть эксперимент ("Experimentum mundi"). В нем постоянно присутствует риск, неизвестность, и любой исторический процесс, любая попытка осуществления тех или иных мечтаний, надежд, утопий ведет или к Ничто или к Все. Исход такой борьбы предсказать трудно.

 Но что же представляет собой это Все?

 Все – это абсолютное Все, полное осуществление утопии, совпадение Бытия и Утопии. Традиционно триумф Ничто мыслился мифологически как ад, а триумф «Всего» – как небо. Однако, по мнению Блоха, в действительности Все является ничем иным, как «тождеством пришедших к самим себе людей с удавшимся для них миром»[v]. В истории же философии - от Парменида до Спинозы - Все подменялось Вселенной или Универсумом. Вселенная выступала сначала как астрально-мифический, затем как пантеистический, затем как механистический заменитель «Всего». Оно выглядело как Целое движения, которое не движется, как гармония ставшести, где уже нет становления.

   Все, выступая как онтологическая противоположность Ничто, вместе с тем последнее включает в себя. Новая земля, новое небо, даже логика апокалипсиса предполагают диалектическое переворачивание Ничто: «…каждый адвент содержит в себе нигилизм как использованно-побежденный»[vi]. Уничтожение, срыв – это постоянные спутники процесса-эксперимента, «постоянный гроб рядом с каждой надеждой»[vii], но в то же время и средство сокрушения статики.

   Что же касается позитивных характеристик Всего, то у него много различных сторон. Эта „радикально-утопическая категория спасения“ характеризуется как удавшееся тождество субъекта с самим собой и с природой, Высшее Благо, Гуманное (Humanum), простота, ядро, окончательный Новум, «конечное единство самого позднего Что-содержания с самой изначальной Чтобы-интенсивностью мирового Бытия», ontos on - полнота бытия, Бытие-с-Основой и т.д.[viii]. Еще одно определение – Все как Родина,   как место возможной встречи индивида и общества с самим собой, ответ на гештальт неконструируемого вопроса (речь о котором шла выше), это Дом, это тождество с самим собой. Но такое отождествление не является покоящимся, чем-то таким, что может быть достигнуто раз и навсегда. Оно постоянно находится в движении. Тождество индивида и мира должно быть достигнуто в некоем стремлении.      Наконец, отметим, что благодаря категории Все меняется и контекст трактовки инстинкта голода. Голод как самосохранение, переходящее в саморасширение, оказывается связанным с некоей финалистской точкой высшего блага и счастья, и, следовательно, его надо рассматривать в данном контексте - как имеющего определенную направленность.

 


[i] Блох Э. Тюбингенское введение в философию. С. 259.

[ii] Там же. С. 258–259.

[iii] Там же. С. 259–260.

[iv] См: Muenster A. Utopie, Messianismus... S.19.

[v] Bloch E. Das Prinzip Hoffnung. S. 364.

[vi] Ibid. S. 363.

[vii] Ibid.

[viii] Блох Э. Тюбингенское введение в философию. С. 271, 354, 356.

Перейти к следующей главе